– Варя, ты решила, пойдешь со мной в субботу или нет? – спросил Виктор Князев жену. – Нет, Витя, не
– Варя, ты решила, пойдешь со мной в субботу или нет? – спросил Виктор Князев жену.
– Нет, Витя, не пойду. Я в прошлый раз три или четыре года назад пошла и потом жалела весь вечер. Мне было скучно.
– Это было пять лет назад. Мы встречались по поводу десятилетия окончания школы, а сейчас – пятнадцать лет, – поправил Варвару муж.
– Какая разница. Я из твоих одноклассников только Лену и Шариковых знаю. Вы там будете общаться, вспоминать, а я снова – помирать от скуки. Иди один. Только смотри, особо не увлекайся.
– Чем?
– И чем – я имею в виду напитками, и кем – а то вдруг снова придет твоя первая любовь – та, в зеленом платье, – усмехнулась Варя.
– Ирка Зарецкая? Во-первых, я ее после того вечера за пять лет не видел ни разу. А во-вторых, Варя, мы с тобой женаты почти десять лет, у нас двое детей. Скажи, за это время я хоть раз дал тебе повод усомниться во мне?
– Нет, – согласилась Варвара.
– Вот. Кроме того, там будет твоя подруга Лена, которая обязательно доложит тебе, если я только попробую сделать шаг влево или вправо, – сказал Виктор.
В субботу он пошел на встречу с одноклассниками один. Вернулся около одиннадцати. Дети уже спали. Варя читала в кровати при свете прикроватного бра.
Виктор сходил в душ, лег в постель и быстро заснул.
А утром он стоял у зеркала в ванной и с мрачным видом изучал собственное отражение. Левая щека заметно припухла, а на коже проступал багровый отпечаток женской ладони — тонкие пальцы, след от колец.
— Витя, кофе готов! —позвала Варя из кухни.
Он вздохнул, натянул рубашку и вышел. Жена уже сидела за столом. Дети — семилетний Максим и пятилетняя Ксюша — ещё спали, и в квартире стояла та особенная воскресная тишина, когда кажется, что весь мир еще дремлет.
— Витя, не хочешь объяснить мне, что это за красота? — спросила Варя, ставя чашку перед мужем.
Она произнесла это спокойно, почти безмятежно, но Виктор слишком хорошо знал свою жену. За десять лет брака он научился различать оттенки её голоса: сейчас в нём звучала не ярость, а холодная, спокойная решимость докопаться до истины.
— Ничего особенного. Возникло некоторое недопонимание, но всё разрешилось, — сказал он, пытаясь уклониться от ответа.
— Ага. Недопонимание, — кивнула Варя, садясь напротив. — Слушаю тебя.
Виктор сделал глоток кофе и начал было рассказывать о том, как прошёл вечер: как собрались в ресторане «Старый город», как Сергей Смирнов привёз фотографии из школьного архива, как Лена Крылова организовала целую выставку — но Варя была настойчива.
— Нет, дорогой. Про вечер потом. Мне сначала вот про это, — она указала пальцем на его щёку, — подробнее и в деталях.
— Ну, какие тут могут быть детали! Выпил лишнего, брякнул не подумавши первое, что в голову пришло, и получил по морде. Кстати, вполне заслуженно, — сообщил муж, стараясь придать голосу беззаботность.
— И как ты завтра с таким личиком на работу пойдёшь? — поинтересовалась жена, подперев подбородок рукой. — У тебя в понедельник совещание с генеральным.
— Как обычно. Синяки и шрамы украшают мужчину, — попробовал пошутить Виктор.
Варя ничего не ответила. Она молча встала, убрала чашку в раковину и вышла из кухни. Виктор проводил её взглядом и почувствовал, как в груди шевельнулось нехорошее предчувствие.
Она перестала спрашивать не потому, что ей было всё равно. Вовсе нет. Варвара Князева была женщиной практичной и прекрасно понимала: зачем вытягивать информацию по крупицам, если есть надёжный источник? Лена Крылова — её лучшая подруга. Лена была на этой встрече. Лена всё видела. Лена всё расскажет.
Так и произошло.
В понедельник после работы они встретились в маленьком кафе в двух шагах от дома Князевых. Варя пришла первой, заняла столик у окна и заказала себе капучино с корицей. Лена появилась через десять минут — высокая, шумная, с копной рыжих волос и улыбкой, которая сегодня была многообещающей.
— В общем, слушай, — начала Елена, плюхаясь на стул и сбрасывая пальто на спинку. — К семи, как договаривались, пришло человек двенадцать. Я даже расстроилась — в нашем выпуске было три класса. Но к восьми народ подтянулся, пришли, конечно, не все, но почти половина.
— Лен, ты мне про то, кто моему мужу физиономию попортил, расскажи. Ваши воспоминания о босоногом детстве меня не очень интересуют, — перебила подругу Варя, отставляя чашку.
Лена хмыкнула, откинулась на спинку стула и посмотрела на Варю с выражением человека, который держит в руках козырь.
— Ирка Зарецкая.
— Та, что в прошлый раз в зелёном платье была?
— Да. Только на этот раз она была в красном. И на таких каблуках! Сантиметров пятнадцать — не меньше. Я думала, она на них не то что ходить — стоять не сможет. Но нет, порхала как балерина.
Варя откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
— И что? Мой благоверный сделал ей непристойное предложение?
— Слушай по порядку, — Лена подняла руку, призывая к терпению. — Ирка в этот раз была не в настроении. Мне сказали, что она месяц назад развелась с третьим мужем. Явилась и давай ко всем цепляться. Сначала — к Шариковым. Ты их знаешь — Вовка и Наташа. Они сразу же после школы поженились, у них трое детей. Наталья прилично так располнела, и у Вовки пузико через ремень свешивается. Вот Ирка и выдала: «Вам надо фамилию сменить. Вы теперь не просто Шариковы, а Смешариковы». Представляешь? Конечно, Наташка обиделась.
— Хамка она, эта ваша Ира, — заметила Варя, хотя в глубине души отметила, что сравнение было довольно точным. Она видела Шариковых на прошлой встрече — они действительно напоминали персонажей из мультфильма.
— Так она на этом не остановилась, — продолжила Лена, всё больше воодушевляясь. — К Серёге Смирнову прицепилась: «Стоило столько лет в политехе учиться, чтобы табуретки ремонтировать!» А у него, между прочим, реставрационная мастерская, куда люди за три месяца очередь занимают. И коттедж в пригороде. Потом перекинулась на Лизу: «Не надоело ещё в чужих гнилых зубах ковыряться?» Лиза её проигнорировала, так Ирка не успокоилась, решила зацепить тем, что Лиза до сих пор не замужем: «Что, ещё не нашёлся принц, готовый штурмовать твою стоматологическую крепость?» Тут уже Лизавета не смолчала, ответила: «Ну, на этом фронте ты, Ира, за всех нас отдуваешься. С третьим, говорят, развелась?»
Варя невольно усмехнулась.
— И что? Ира после этого успокоилась?
— Нет. Она показала левую руку с кольцами и заявила, что ей уже будущий четвёртый колечко с брюликами подарил. И вот тут она к Витьке твоему поворачивается и говорит: «Витя, пока я между третьим и четвёртым браком свободная женщина, мы можем чудесно провести время. Надо ловить момент и пользоваться удовольствиями, которые предоставляет жизнь».
Варя почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не ревность — нет, скорее брезгливость.
— Ничего себе заявочка! — возмутилась Варвара. — А Витька что?
Лена усмехнулась и сделала глоток остывшего кофе.
— Он ей так мило улыбнулся и сказал: «Что ты, Ира, нет. Я даже из общей посуды не пью!» И вот тут он получил по физиономии. Ты представляешь! В этот момент, как специально, музыка стихла, и все, кто стоял рядом, это услышали. Не все тридцать, но человек десять точно. Короче, она развернулась на своих каблучищах и ушла. А Наташа намочила салфетку холодной водой и дала её Витьке, чтобы он к щеке приложил.
Варя покачала головой.
— Не очень помогло. Надо было лёд прикладывать. У него до сих пор след виден. Да, жаль, что я отказалась с Витей пойти. У вас там, оказывается, так интересно!
— Ну, если бы ты пришла, думаю, ничего такого бы не случилось, — ответила Елена, допивая кофе. — Ирка бы просто позлобствовала ещё немного, потом села за стол и успокоилась. Она ведь, в сущности, не злая. Просто несчастная. Три брака, ни одного ребёнка, возраст под сорок. Вот и самоутверждается за счёт других.
Когда Варя пришла домой, муж уже ждал её с ужином.
— Ну, что? Лена тебя уже посвятила во все подробности? — спросил Виктор, выдвигая для жены стул.
— Да, — Варя села, взяла вилку и посмотрела на мужа. Щека всё ещё была припухшей, но отпечаток ладони почти сошёл. — И что я узнала: ты, Князев, оказывается, не джентльмен. Даму обидел.
Виктор усмехнулся и поставил на стол салат:
— Эта дама как вошла в зал, сразу начала кое-чем во все стороны сорить. Должен же был кто-то её успокоить. Пришлось мне. Правда, физиономия моя от этого пострадала. И репутация тоже. Но я думаю, что бывшие одноклассники мне это простят.
— Простят, — согласилась Варя. — Лена говорит, что Наташа Шарикова тебе салфетку дала. И что ты герой.
— Ну, не герой. Просто не люблю, когда людей ни за что обижают.
Варя смотрела на мужа — на его чуть помятую щёку, на усталые глаза, на руки, которые за десять лет стали такими родными, — и думала о том, как ей повезло. Не с красавцем-мачо, не с миллионером, не с покорителем женских сердец. А с человеком, который не боится быть смешным, который защищает слабых и который даже в самой нелепой ситуации остаётся собой.
— Знаешь что, Вить? — сказала она, поднимая бокал. — Давай в следующий раз я всё-таки пойду с тобой.
— Правда? — удивился он. — А как же скука?
— Ну, судя по рассказам Лены, скучать там не приходится. А если Ирка Зарецкая снова появится, я ей сама объясню, из какой посуды пьёт мой муж.
Виктор рассмеялся, и от этого смеха у Вари стало тепло на душе. Она подумала, что, наверное, это и есть счастье — не громкое, не идеальное, но настоящее. Такое, которое не разменяешь на четвёртый брак с бриллиантовым кольцом.
За окном темнел вечер, на кухне тихо тикали часы, и где-то в глубине квартиры спали дети.
Они сидели за столом, ели остывающую картошку и смеялись. И Варя думала о том, что пятнадцать лет — это не так уж много. И что следующие пятнадцать будут ещё интереснее. Особенно если Ирка Зарецкая снова решит прийти на встречу выпускников.